пиздец, товарищи. казалось бы, замочил дядя тётю ножиком, ничего особеного, каждый день по стопицот раз случается на каждом шагу и не замечает никто уже, попривыкли. А вот ведь, столько всего наложилось – заебёшься перечислять.
так вот, история:
сидел дядя на качельках детских, катался. Дядя из русских немцев, из города Перми родом, обычный такой дядя, непримечательный, бухарик да социальщик, каких на каждом районе хоть отбавляй. Рядом гуляла тётя с ребёнком. Тётя в платочке таком мусульманском на голове, каких тоже на любом районе хоть сракой жуй, заполонили, бля. Тётя, кстати, из образованных, аптекарша с высшим образованием и мужем докторантом – египтяне все.
Да, и говорит тут тётя египетская дяде русскому, мол, уступи место детёнышу моему, чтоб покатался. А дядя расстроился, покрыл тётю по матушке, и к тому ж террористкой и проблядью обозвал (тут неясно, что для мусульман обидней). Тётя расстроилась, да так сильно, что подала на дядю в суд. Пришли они все на суд: дядя пришёл, тётя с мужем да с ребёнычем, ну и полный зал народу, как водится, на распри поглазеть пришли. А судья тут русского дядю и засудил, мол, виноват, оскорбил незнакомую тётю на ровном месте почём зря.
И когда тётя эта египетская на дядю русского этак победно посмотрела, мол, видал–миндал, знай наших и так далее и тому подобное – тут у дяди ретивое взыграло. Да так взыграло, что вышел дядя в проход меж сидений судебных, вынул ножик кухонный, заранее припасенный, и при всей глубокоуважаемой публике, благоверном супруге тётином и ейном дитёныше 16 раз всадил ножик в эту пострадавшую египетскую, как при вскрытии выяснилось, беременную, тётю, чем её на месте и замочил.
А когда пришёл полицейский, то первым делом прострелил супругу египетской тёти ногу из нагана табельного, потому что египтянин он, лицом тёмен, чего от них ожидать – все преступники. А дядю русского пощадил – тому и так в жизни досталось.
А дядю русского судить будут – скорее всего, пару лет условно дадут и социальные работы – за неуважение к суду (не испросил дозволения встать с места во время разбирательства судебного).
Ой, что тут поднялось! (об этом позже)